«Самое большое простое число»: Музыка максимальной открытости

19 декабря в Екатеринбурге на музыкальном фестивале «Втроем легче» выступили уральские электронщики «4 позиции Бруно», а также гости из Питера «Самое большое простое число» и «Елочные игрушки».

Незадолго до концерта Илья Барамия, Александр Зайцев и Кирилл Иванов, составляющие втроем «СБПЧ», пообщались с корреспондентом портала Weburg.ru Никитой Ломаевым.

Фоторепортаж с концерта

— Наверняка есть те, кто слышал песни только с двух ваших альбомов, последний из которых вышел больше года назад. Расскажите, а что сейчас представляет собой «СБПЧ»?

Александр Зайцев: Мне кажется, что мы сейчас максимально открыты для любого интересующегося. Скажем, первый альбом практически из ниоткуда возник: не было ничего известно — раз, и альбом. Сейчас на YouTube выложены все наши концерты, какие есть. Люди снимают, выкладывают, и не составляет никакой сложности узнать, что и как мы играем. Нас очень радует эта политика открытости: сочинили песню — она завтра уже в Интернете есть, и любой желающий может ее послушать.

Кирилл Иванов: Нет, ну, мы стали играть на других инструментах: на гитаре, на басу. Изменили довольно сильно музыку, то, как мы пишем песни. Мы за открытость, как в общем смысле, так и в песнях, чтобы они были ясными, чистыми.

Александр: Дело даже не в том, что мы раньше на каком-то инструменте не играли, а теперь играем. Раньше музыка сочинялась в студии. Когда сидишь с компьютерами, с коробками, соединенными проводами, то получается отчужденная, отстраненная музыка, сама в себе. Нам захотелось писать более открытую музыку: сесть, например, и попеть. Музыка от этого приобретает совсем другое ощущение.

Кирилл: Особенно это важно, так как нам нравится давать концерты. Мы сейчас много это делаем, и, я думаю, в следующем году будем делать еще больше. Нам важно, чтобы на концертах люди ощущали радость от того, что они слушают, чтобы музыка не давила на них, не мучила.

— Новые песни, которые вы сейчас исполняете на концертах, будут записаны в таком же гитарном звучании?

Кирилл: Мы не знаем. Скорее всего, да, примерно в таком.

Александр: Честно говоря, мы не знаем, как они будут записаны. Я не раз слышал от многих ожидание, что мы сейчас подурачимся, а потом сядем и запишем что-то такое-эдакое. Опять же, мы хотим быть максимально открытыми и хотим, чтобы то, что мы сейчас делаем, и сохранялось. Ничего мы за пазухой не храним, чтобы потом на альбоме всех поразить. Хотим, чтобы музыка была максимально понятной.

Кирилл: Чтобы музыка поражала, а не то, что мы сели и в каких-то суперсложных фазовых синтезаторах что-то там накрутили.

Александр: Нам интереснее, чтобы слушали, что говорится, а не как говорится.

— Проект «СБПЧ оркестр» закрыт навсегда?

Александр: Мы не думаем про это. Нас сейчас интересует то, что мы делаем вместе. На это очень серьезно повлияло то, что мы делали как «СБПЧ оркестр». Мы поняли, что на сцене интереснее проживать что-то, и музыка, записанная на компьютере, лишает нас этого удовольствия. Сейчас мы втроем пишем такую музыку, которую интересно играть на сцене и жить в ней. Надеемся, что и слушать ее интереснее. Весь опыт оркестра сейчас использован и используется каждый раз, когда мы играем.

— Многие считают, что песни с вашего первого альбома несколько инфантильные, о детстве, со второго — более зрелые, отражающие юность. Тематика ваших новых песен кажется еще более взрослой. Взять, например, «Блокаду». Вы согласны с таким разделением своего творчества на этапы?

Кирилл: Неблагодарное дело — самому себя трактовать, снаружи виднее. Как раз «Блокада» в этом смысле, я думаю, — детская песня. Она скорее с первого альбома, если вот так к этому подходить, могла бы быть вместо «Большой и маленькой», например. У нас есть куда более взрослые песни: «Мы никогда не станем старше», например.

Илья Барамия: (Смеется.) Взрослая песня «Не станем старше».

Кирилл: Мы написали сейчас новую песню, которая так и называется — «Новая песня». Она какая-то другая. Вот такого внутри меня не было. Это некая работа. Не бывает, что ты сидишь, прилетает пяток муз, шепчет, и ты пишешь. Это какой-то осознанный выбор, осмысленно сделанные вещи. Ты ставишь себе задачи и понимаешь, что и как делать. Как меняется музыка, так мы меняем и тексты.

Александр: То, что мы делаем, — это целое.

Кирилл: Да, не то, что я отдельно текст написал, а Саша с Ильей — музыку, или как-то иначе. Важно, что мы все это делаем втроем.

Александр: Люди, которые говорят, что первый альбом был такой, а второй — другой, разрушают то, что едино. Мы как писали раньше, так и пишем. Мы не предаем старое, но в данный момент делаем то же самое по-другому.

— Вас часто упрекают, что тексты «СБПЧ» можно рассматривать отдельно от музыки, как самостоятельные литературные произведения, а музыка получается необязательной.

Александр: Это такая большая проблема, которую мы, к сожалению, не смогли пока решить. Как Сеня (Арсений К., лидер ансамбля Padla Bear Outfit — прим. авт.) поет, «в этих широтах все танцуют под слова». Большой вызов и интересная задача — написать хорошую музыку, которая будет ценна как музыка, в первую очередь. В этом смысле группа «4 позиции Бруно» нам сто очков вперед дает: у них есть такие композиции, в которых нет слов, но они крутые. Мы пока так не умеем, но учимся у ребят. Играем с ними вместе, слушаем внимательно. Может быть, когда-нибудь сделаем и такое.

Кирилл: Дело не в количестве текста, а в том, как это сцепляется с музыкой.

Александр: Хочется, чтобы это было более пропорционально. Часто русская музыка страдает тем, что в ней музыка гораздо слабее, чем смысл. Хочется сделать это более гармоничным.

— Вы в этом году занимались поисками новой русской электронной музыки…

Кирилл: (Показывая на группу «4 позиции Бруно».) Вон она сидит.

— Получается, результат есть?

Александр: Да, но чистой электронной музыки, как я сформулировал, не нашел. Но мы нашли «4 позиции Бруно», которые больше, чем просто какая-то стилистика: они и поют, и используют сэмплы, живые инструменты, но при этом все-таки делают технологичную музыку. Это все-таки не традиционная уральская школа — какие-то они новые технологии почувствовали очень тонко и научились этим пользоваться.

Кирилл: Это лучшее из русской музыки, что мы слышали за последние несколько лет. Очень недооцененная и поразительно самобытная группа.

Александр: Почему интересно найти именно русскую электронную музыку, можно же просто искать электронную музыку, слава богу, ее достаточно. В какой-то момент думаешь: «Черт побери, почему она вся в Англии делается, неужели у нас никто ничего не написал?» Находишь, и музыка неплохая, но это драм-н-бэйс, который в Лондоне придуман, но сыгран здесь. Музыка как бы догоняет что-то. Потребовалось какое-то время, чтобы понять, что группа «4 позиции Бруно» никого не догоняет. Они живут, чем-то тут напитываются и пишут гениальную музыку.

— У «Елочных игрушек» в свое время была возможность остаться жить за рубежом, но вы не уехали из России, а теперь еще и ищете новую русскую электронику. Это патриотизм так выражается?

Александр: Наверное, патриотизм, хотя мы так никогда это не формулируем. В Лондоне стало понятно, что мы хотим в России жить. Мы приехали и стали русские проекты делать: 2H Company, проект с Барецким. В них очень важную роль тексты играют. Наше сотрудничество с Кириллом начиналось также. Последнее десятилетие было не очень удачным для электроники, и вдруг мы стали слышать много хорошей английской музыки. Мы подумали, что и у нас, может быть, тоже что-то происходит. Поэтому и возник такой интерес.

— По мнению Артемия Троицкого за последние десять лет в мире музыки не было создано ничего нового. Как вы оцениваете такую точку зрения?

Кирилл: Артемий Кивович давно живет, он уже столько послушал.

Александр: При этом он говорит, что «4 позиции Бруно» — лучшее, что за десять лет в России записано. Мне кажется, что всегда что-то происходит, просто с разной оптикой воспринимается по-разному.

Кирилл: Любой комментарий говорит нам что-то скорее о говорящем, чем о том, что он говорит.

Александр: Я думаю, что в его возрасте нам уже тоже не так интересно будет по сторонам смотреть, у нас будут какие-то темы любимые.

— Недавно вышел трибьют группе «Машина Времени». Почему на нем нет версии «Рыбки в банке», которую вы исполняете?

Кирилл: Она еще выйдет. Это пока вышло какое-то дорогое издание.

Александр: Для банкиров. (Общий смех.) Оттуда нас выбросили, а в народной версии мы будем. На Украине она уже вышла.

— А Макаревич слышал ваш кавер?

Кирилл: Макаревич слышал и выкинул нас из дорогого издания. (Смеется.)

Александр: Так мы заключаем, что он слышал.

— Кирилл, как вы относитесь к тому, что ваши тексты расходятся на цитаты. Например, у нас есть одна местная группа, девиз которой раньше звучал «Жизнь жестче», только писали они его «жысь жощще».

Кирилл: Отношусь с радостью.

Александр: Если авторские выплачивают. (Смеется.)

Кирилл: Это признак того, что что-то важное уловлено в тексте. Это одна из целей песен — чтобы они как-то резонировали со слушателем. Если резонирует настолько, что человек это хочет повторить, то я очень рад.

— Александр, Илья, создается впечатление, что вы сейчас сконцентрировались в основном на «Самом большом простом числе». А когда выйдет продолжение «Диких»?

Александр: Мы как раз сейчас сочинили и новую программу для «Елочных игрушек». Возможно, что их альбом выйдет даже скорее, чем «СБПЧ». Это будет инструментальная пластинка. Мы очень давно не записывали музыки без текста, и вот, наконец, захотелось. И у нас, наверное, будет с Андреем Родионовым альбом, а вот какого-то сборника пока не хочется.

— Еще я читал, что вы и «4 позиции Бруно» записывали совместный мини-альбом.

Александр: Да, будет все. Ребята тут уже сделали все давно, а у нас не было времени. Мы очень много играли этой осенью и писали практически три альбома: с Кириллом пишем без конца, писали «Елочные игрушки» и альбом с Андреем Родионовым. У нас ни минутки не было. Я надеюсь, что в конце января мы уже выпустим мини-альбом.

— Почему 2H Company сейчас в творческом отпуске?

Александр: Это от Миши Феничева (MC, фронтмен 2H Company — прим. авт.)  зависит, он сейчас не хочет выступать. Он думает, почему он не хочет. Или хочет почему-то, или не хочет. Когда сомневаешься, не надо все-таки насиловать себя и делать что-то, потому что это ощущается. Все удачные проекты, которые с нами были, всегда строились на какой-то энергии, на сильном желании выступать, что-то проговорить, несмотря ни на что. Этот нерв — главный. У 2H Company сейчас этого нерва нет.

— Как вы относитесь к критике в свой адрес? В Интернете вас называли смешариками, бубнилами.

Александр: Ну, бубнилы — это не к нам, мы с Ильей очень чистыми голосами поем: я баритон, он тенор, в Мариинке часто выступаем.

Кирилл: Смешарики — это мы сами придумали, сами предложили нас так критиковать.

Александр: Мы сознательно на это пошли. Пугает в группах серьезность. Если ты над собой смеешься, то важных вещей, которые ты делаешь, это не затрагивает никак, но та форма, в которой они существуют, становится легче.

Кирилл: Ругали нас за то, что мы плохо играем, но сейчас мы уже хорошо играем. Это было сознательно. Мы могли запереться на год, научиться и играть.

Александр: Это, кстати, очень вытекало из «Оркестра»: там мы давали играть всем. Умеешь, не умеешь — неважно. Мы заметили, что важно желание. Когда человек желает, он начинает стараться и какую-то верную ноту находит. Мы подумали, что и сами так должны. Не умеем петь, не умеем играть, но мы будем стараться и от этого получим новую энергетику.

Кирилл: К этой критике мы относимся как к тому, чего мы ожидали, очень спокойно. Мы осознанно пошли на некоторое саморазоблачение, чтобы сбить лютый, дикий пафос русских групп. Надо показать, что важна музыка, а не медиаобраз, не то, кто как что сказал. Можно быть смешариками, говорить про это и при этом сказать какие-то важные вещи — одно другому не мешает.

— Если мы сейчас вдруг посмотрим ваши айподы, что мы там найдем?

Кирилл: Новый альбом Максим, новый альбом «Машины времени». Beckа много слушаю. Dirty Projectors, сборник «5 Years Of Hyperdub».

Александр: Beck, Blur, Devendra Banhart.

Илья: Я тоже Максим себе скачал, но не смог, не осилил. Arctic Monkeys, Lady Gaga.

Александр: Мы, в общем-то, все слушаем, нам все интересно, и нет такой сферы, куда не хочется лезть. Хотя, конечно, тяжело смотреть канал A-One, когда там страдания за страданиями.

— Русское эмо?

Кирилл: Почти вся русская музыка — эмо. (Общий смех.) Хочется немножко дистанцироваться от этого.

— Где собираетесь отпраздновать Новый год?

Кирилл: Я — в Дели, Саша — в Лондоне.

Александр: Да, я хочу посидеть в пабах.

Илья: (С напускной злостью в голосе.) А я в Рамбове (пригород Санкт-Петербурга — прим. авт.) останусь!

Никита Ломаев

25.12.2009 17:54